Литературоведы и критики оценивают "Колымские рассказы" как документальное историческое свидетельство, запечатлевшее великую катастрофу человечества XX века. Это панорама жизни, страданий и смерти людей в лагерной империи на северо-востоке СССР, занимавшей территорию свыше двух миллионов квадратных километров. В своих рассказах Варлам Шаламов идет дальше простого описания всех кошмаров советского ГУЛАГа. Он не пытается вызвать страх у читателей. Он не называет страх по имени. Но, читая или слушая его произведения, буквально кожей ощущаешь весь ужас, заключенный в них. "Колымские рассказы" потрясают, они требуют не только сопереживания, но и переоценки собственной жизни, определенного нравственного вывода.

"Колымские рассказы" - это страшнее, чем вместе взятые Стивен Кинг, Эдгар По и Питер Бенчли. Потому что "Колымские рассказы" - не байки, а повествование человека, жившего на "планете Колыма". И выжившего. И написавшего о том, каково там, в аду на Земле. И особо страшно было читать, потому что описаны не только внешние условия ада, но и чувства и мысли человека, находящегося в этом аду. Почти в каждом рассказе - смерть. От холода, голода, болезни, несчастного случая, заточки блатного, самоубийства. Но, пишет Шаламов, человек живуч. Живучее, чем лошадь. Та быстрее выбивается из сил на морозе, на котором плевок замерзает на лету. Но этот цикл рассказов - не гимн человеку. Ибо этот ад создан не дьяволом, и не природой. Он был задуман и воплощен в реальность людьми. И поддерживался людьми. Не пишет Шаламов о подвигах, о великих поступках. Просто сдержанно повествует. Ибо остаться живым - вот единственный подвиг для человека, закинутого судьбой в этот ад.Мрачно. Мурашки по спине. Наверное, всегда буду вспоминать эти рассказы при словах "мороз" и "север".Читать - надо. Чтобы знать про людей такое, о чем не протрезвонят в мыльных операх и блокбастерах.

Безусловно и страдания, и боль неимоверная.. но они, как угольная пыль, въевшаяся в кожу шахтера: привычная, почти не замечаемая им. Отсюда и порой юмор, иногда легкость, и, о боже, воздушность (!?) слога там, где рыдать и плакать надо, точнее, даже плакать уже нечем... Ад и ужас. Но это еще сильнее давит стопудовым прессом к земле. Потому что мне не давал и не дает покоя вопрос - кем был бы Шаламов, не пройдя лагерей? И чем дальше, особенно познакомившись с его поэзией (простой, кристально чистой, но именно Поэзией с большой буквы), тем яснее для меня ответ - он бы был таким же талантливым писателем, только может... счастливее? Но, увы, не случилось. Тот случай, когда читать всем, как бы ни тяжело не было: чтобы помнить, чтобы не повторилось, не сломалась бы жизнь еще одного гения, потому что необходимо покаяние... ради нас, ради наших детей.